Неточные совпадения
Татьяна любопытным взором
На воск потопленный глядит:
Он чудно вылитым узором
Ей что-то
чудное гласит;
Из блюда, полного водою,
Выходят кольца чередою;
И вынулось колечко ей
Под песенку старинных
дней:
«Там мужички-то всё богаты,
Гребут лопатой серебро;
Кому поем, тому добро
И слава!» Но сулит утраты
Сей песни жалостный напев;
Милей кошурка сердцу
дев.
Чудная, однако же, вещь: на другой
день, когда подали Чичикову лошадей и вскочил он в коляску с легкостью почти военного человека, одетый в новый фрак, белый галстук и жилет, и покатился свидетельствовать почтение генералу, Тентетников пришел в такое волненье духа, какого давно не испытывал.
А поболтать было бы о чем: кругом народ дикий, любопытный; каждый
день опасность, случаи бывают
чудные, и тут поневоле пожалеешь о том, что у нас так мало записывают.
Она крепко пожимала ему руку и весело, беззаботно смотрела на него, так явно и открыто наслаждаясь украденным у судьбы мгновением, что ему даже завидно стало, что он не
разделяет ее игривого настроения. Как, однако ж, ни был он озабочен, он не мог не забыться на минуту, увидя лицо ее, лишенное той сосредоточенной мысли, которая играла ее бровями, вливалась в складку на лбу; теперь она являлась без этой не раз смущавшей его
чудной зрелости в чертах.
«
Чудные! как вы смотрите! —
Сказал купец с усмешкою, —
Тут
дело не в комплекции...
Сошелся мир, шумит, галдит,
Такого
дела чудногоВовек не приходилося
Ни видеть, ни решать.
Варвара. Ты ее не знаешь! Она ведь
чудная какая-то у нас. От нее все станется! Таких
дел наделает, что…
Странное
дело: в его сердце вдруг закипела какая-то бессмысленная и
чудная досада на то, что ее тут нет.
Бывали здесь богатые купеческие свадьбы, когда около дома стояли
чудные запряжки; бывали и небогатые, когда стояли вдоль бульвара кареты, вроде театральных, на клячах которых в обыкновенное время возили актеров императорских театров на спектакли и репетиции. У этих карет иногда проваливалось
дно, и ехавшие бежали по мостовой, вопя о спасении… Впрочем, это было безопасно, потому что заморенные лошади еле двигались… Такой случай в восьмидесятых годах был на Петровке и закончился полицейским протоколом.
Я часто испытывал жгучую тоску в
чудный лунный вечер в прекрасном саду, в солнечный
день в поле, полном колосьев, во встрече с прекрасным образом женщины, в зарождении любви.
Все-таки стала вдруг такая
чудная девушка, — и как она хороша, боже, как она хороша,
день ото
дня лучше!
— Ну, ничего, выучимся… Это карта Урала и прилегающих к нему губерний, с которыми нам и придется иметь
дело. У нас своя география. Какие все
чудные места!.. Истинно страна, текущая млеком и медом. Здесь могло бы благоденствовать население в пять раз большее… Так, вероятно, и будет когда-нибудь, когда нас не будет на свете.
Старик Колобов зажился в Заполье. Он точно обыскивал весь город. Все-то ему нужно было видеть, со всеми поговорить, везде побывать. Сначала все дивились
чудному старику, а потом привыкли. Город нравился Колобову, а еще больше нравилась река Ключевая. По утрам он почти каждый
день уходил купаться, а потом садился на бережок и проводил целые часы в каком-то созерцательном настроении. Ах, хороша река, настоящая кормилица.
У Старого Макарья, бывало, целый
день в монастыре колокольный звон, а колокола-то были
чудные, звон-от серебристый, малиновый — сердце, бывало, не нарадуется…
То смущало свахонек, то странным и
чудным казалось им, что Доронины, и муж и жена, им сказывали, что воли с дочерей они не снимают, за кого хотят, за того пускай и выходят, а их родительское
дело благословить да свадьбу сыграть.
— Да. Ты правду сказала.
Дела поистине
чудные. Устами людей сам Бог говорит… При тебе это было. И чем говорил он, превечный, всесовершенный, всевысочайший разум? Телесными устами ничтожного человека, снедью червей, созданьем врага!.. Поистине чу́дное тут
дело его милосердья к душам человеческим.
— Чего хитрить-то мне? Для чего? — сказал Зиновий Алексеич. — Да и ты чудно́й, право, повел речь про
дела, а свел на родство. Решительно тебе сказываю, раньше двух недель прямого ответа тебе не дам. Хочешь жди, хочешь не жди, как знаешь, а на меня, наперед тебе говорю, не погневайся.
При каждом упоминанье имени знахарки, крестясь и на левую сторону отплевываясь, старицы одна речистей другой чудны́е
дела про нее рассказывали…
На другой либо на третий
день по возвращении Марьи Гавриловны из Осиповки зашла к ней мать Манефа вечером посидеть да чайку попить. Про
чудную Настину болезнь толковали, погоревали о покойнице и свели речь на Патапа Максимыча.
Ден через пять огляделся Алексей в городе и маленько привык к тамошней жизни. До смерти надоел ему охочий до чужих обедов дядя Елистрат, но Алексей скоро отделался от его наянливости. Сказал земляку, что едет домой, а сам с постоялого двора перебрался в самую ту гостиницу, где обедал в
день приезда и где впервые отроду услыхал
чудные звуки органа, вызвавшие слезовую память о Насте и беззаветной любви ее, — звуки, заставившие его помимо воли заглянуть в глубину души своей и устыдиться черноты ее и грязи.
— Какие ж это плоды-то морские, сиречь черепокожные?.. Ты мне, родной, расскажи… Научи, Христа ради… Видал ты их, касатик?.. Отведывал?.. Какие на вкус-то?..
Чудное, право,
дело!..
— Не диковина, а
чудное Божие
дело, — сказал на то грамотей. — Те столбы, что в небе «багрецами наливаются», сходятся и расходятся, не другое что, как праведных молитва… Кто таковы те праведники, в коем месте молятся, нам, грешным, знать не дано, но в поучение людям, ради спасения душ наших, всякому дано телесными очами зрети, как праведная молитва к Богу восходит…
Долго в своей боковушке рассказывала Аксинья Захаровна Аграфене Петровне про все
чудное, что творилось с Настасьей с того
дня, как отец сказал ей про суженого. Толковали потом про молодого Снежкова. И той и другой не пришелся он по нраву. Смолкла Аксинья Захаровна, и вместо плаксивого ее голоса послышался легкий старушечий храп: започила сном именинница. Смолкли в светлице долго и весело щебетавшие Настя с Фленушкой. Во всем дому стало тихо, лишь в передней горнице мерно стучит часовой маятник.
Часов в пять
чудного летнего утра в конце июня 1870 года с книжками филаретовского катехизиса и церковной истории я шел за город к грабовой роще. В этот
день был экзамен по «закону божию», и это был уже последний.
Дорога в Багрово, природа, со всеми
чудными ее красотами, не были забыты мной, а только несколько подавлены новостью других впечатлений: жизнью в Багрове и жизнью в Уфе; но с наступлением весны проснулась во мне горячая любовь к природе; мне так захотелось увидеть зеленые луга и леса, воды и горы, так захотелось побегать с Суркой по полям, так захотелось закинуть удочку, что все окружающее потеряло для меня свою занимательность и я каждый
день просыпался и засыпал с мыслию о Сергеевке.
— Когда мы заживем под одной кровлей, я буду целые
дни смотреть в эти
чудные глазки, чтобы прочесть каждое твое желание, каждый твой каприз… Прочесть и исполнить, — страстно шептал он ей.
— Простите, голубушка, ваше сиятельство, что не в урочный час вас обеспокоить осмелилась, слава Создателю, что спать лечь не изволили, ночкой
чудною залюбовались, а то разбудить мне пришлось бы вас, потому
дело у меня очень спешное… — заговорила вошедшая.
Графиня слушала с непрерывным вниманием, и эта искренняя исповедь подруги произвела на нее тяжелое впечатление. В ее
чудных глазах, с любовным состраданием глядевших на Екатерину Петровну, то и
дело блестели крупные слезы. К концу рассказа они смочили все ее еще красивое лицо.
Талечка слушала ее с прежним удивленно-вопросительным взглядом своих
чудных, детских глаз. Действительно, Катя заметно за последнее время осунулась и побледнела, чего Наталья Федоровна, видя свою подругу чуть ли не каждый
день, прежде и не заметила.
Вы сами видите, Варвара Петровна, что тут недоразумение, и на вид много
чудного, а между тем
дело ясное, как свечка, и простое, как палец.
Чудное, сударь, это
дело! и доселе понять не могу, зачем она меня в город выслала.
Защищенная со всех сторон густым лесом, она была в тени, так что солнце, ярко блестевшее в этот
чудный сентябрьский
день, не мешало прицелу.
Она сделалась кротка и ласкова, и следующие
дни пребывания в Ницце прошли для Николая Герасимовича, как
чудный сон.
И сам он бодрее зашагал по мостику, то и
дело останавливаясь, чтобы взглянуть на выплывающее солнце. Он вдыхал полной грудью этот
чудный, насыщенный озоном, морской воздух, и снова ходил, и снова смотрел на прелесть восхода, и все его существо было полно безотчетной радости.
Побывал «Коршун» и на
чудном острове Таити с его милыми чернокожими обитателями и роскошной природой, заходил на два
дня в Новую Каледонию, посетил красивый, богатый и изящный Мельбурн, еще не особенно давно бывший, как и весь австралийский берег, местом ссылки, поднимался по Янтсе Киангу до Ханькоу, известной чайной фактории, и теперь шел в Гонконг, где должен был получить дальнейшие инструкции от адмирала.
С одиннадцати часов
чудного, почти летнего
дня все шлюпки «Коршуна» были на пристани и привозили гостей.
Странное
дело. Прежде она бы тотчас остановила его при начале этого полупризнания, а теперь она чувствовала, что эти слова, в которые граф сумел вложить столько страсти,
чудной мелодией звучали в ее ушах.
Пользуясь
чудными летними
днями, посланник переселился на дачу, на берег Невы, в том месте, где река, разделяясь на несколько рукавов, образует так называемые Островки.
На другой
день Еропкин, верный своему обещанию, данному митрополиту, послал небольшой отряд солдат с двумя подьячими опечатать сундук. Площадь у Варварских ворот была запружена народом. Подьячие, конвоируемые солдатами, благополучно добрались до денежного сундука, у которого стоял знакомый нам фабричный, окруженный слушателями, благоговейно внимавшими его рассказу о виденном им
чудном сне.
Однажды на дворе стоял
чудный зимний
день, яркий и солнечный, какими редко дарит природа Северную Пальмиру.
С тех пор хранил я этот порошок,
Среди волнений жизни трудной,
Как талисман таинственный и
чудный,
Хранил на черный
день, и
день тот недалек.
Как нарочно, погода стояла
чудная, и, сидя
день и ночь над тетрадками лекций, я мучительно завидовал каменщикам, сидевшим перед нашими окнами с обвязанными тряпками ступнями на мостовой и разбивавшим упорные голыши тяжелым молотком.
С ней, с этой приближенной девушкой Дарьи Николаевны, соединились в его уме воспоминания о
днях увлечения когда-то «ненаглядной» для него «Доней»,
чудные минуты, проведенные им в «красненьком домике» на Сивцевом Вражке.
Чудный человек! могущ, как море, и непостоянен, как оно с своими отливами и приливами: то безбоязненно ходят на
дне его птички, то на разъяренных волнах своих поднимает оно корабли до облаков.
Распечатан пакет, и в самом
деле неожиданная,
чудная новость отняла у них языки и движение. Вот что заключалось в пакете...
Гражданин
Да, звуки
чудные… ура!
Так поразительна их сила,
Что даже сонная хандра
С души поэта соскочила.
Душевно радуюсь — пора!
И я восторг твой
разделяю,
Но, признаюсь, твои стихи
Живее к сердцу принимаю.
Мы вышли из города. Дорогу пересекала широкая, замерзшая река Ляохе. Слева прозрачно серел над рекою
чудный, ажурный, как будто сотканный из паутины железнодорожный мост. Через два-три
дня он был взорван на воздух перед наступавшими японцами.
Этот человек ходит теперь по Петербургу, курит свои сигары, читает книжки и столько же думает обо мне, как о китайском императоре. Был он два, три раза на даче у знакомого, увидал там барыню, нашел ее очень нелепой, поговорил с ней на скамейке в саду, объявил, что весьма уважает брак вообще, и контору какого-то г. Фуа в особенности, а с этой барыней теперь делается что-то до того
чудное, что еще
день, другой — и она побежит отыскивать его, если он не догадается явиться на дачу.